Типичное сочинение (по тексту С, однажды мы ехали в нью-йоркском метро сабвее сочинение егэ аргумент

Характерное сочинение (по тексту С. Довлатова)

  • Сочинение
    Первичный текст
  • Сочинение
  • Оценка службы
  • Практикум
  • Грамотность
  • Содержание сочинения
  • Речевое оформление

Начальный текст

Повествуют, что драматург Владимир Набоков, годами читая лекции в Корнельском университете молодым североамериканским славистам, бился в пробах объяснить им «своими словами» суть непереводимых российских понятий — «интеллигенция», «пошлость», «мещанство» и «хамство». Говорят, с «интеллигенцией», «пошлостью» и «мещанством» он наконец-то справился, а вот растолковать, что означает слово «хамство», так и вовсе не смог.
Обращение к синонимам ему не помогло, так как синонимы — это слова с одним и тем же значением, а слова «наглость», «грубость» и «нахальство», которыми пытался воспользоваться Набоков, решительным способом от «хамства» по собственному значению отличаются.
Наглость — это вообще-то способ действия, другими словами напор в отсутствие законных и моральных на то оснований, нахальство — есть та же наглость плюс отсутствие стыда, относительно грубости, то это лучше сказать — форма поведения, нечто внешнее, не затрагивающее основ, грубо вполне можно в том числе в любви объясняться, в общем-то функционировать с самыми одними из лучших намерениями, но грубо, грубо по форме — резко, крикливо и претенциозно.
Как с легкостью заметить, грубость, наглость и нахальство, не украшая никого и в том числе заслуживая всяческого осуждения, при всем при этом все же не умерщвляют наповал, не опрокидывают навзничь и не подталкивают излишний раз задуматься о безнадежно плачевном состоянии рода людского в общем. Грубость, наглость и нахальство травмируют находящихся вокруг, но все-таки покидают им какой-то шанс, какую-то мечту справиться с этим злом и что-то ему противопоставить.
Помню, еду я в ленинградском трамвае, и напротив меня сидит немолодой человек, и заходит какая-то шпана на остановке, и инициируют они этого старого человека грубо, нагло и нахально задевать, и тот им что-то возражает, и кто-то из этих наглецов говорит: «Твоему вниманию, дед, в могилу давно пора!» А старый человек несет ответственность: «Поединкюсь, что ты с твоей наглостью и туда в прошлом меня успеешь!» Тут раздался суммарный смех, и дебоширы как-то стушевались. Другими словами — бытовала грубость, наглость, но старый человек оказался резкий на язык и что-то противопоставил данной наглости.
С хамством же все в противном случае. Хамство тем и отличается от грубости, наглости и нахальства, что оно непобедимо, что с ним нет возможности бороться, что прежде него можно только лишь отступить. И тут я длительное время считал над этим всем и, в отличие от Набокова, сформулировал, что подобное хамство, то есть: хамство есть не что иное, как грубость, наглость, нахальство, бок о бок начатые, однако при всем при этом — умноженные на безнаказанность. Именно в безнаказанности все дело, в заведомом ощущении ненаказуемости, неподсудности деяний, в том чувстве неисправимей беспомощности, каковое охватывает жертву. Именно безнаказанностью личной хамство и убивает вас наповал, вам нечего ему противопоставить, помимо собственного унижения, так как хамство — это все время «сверху вниз», это все время «от сильного — хилому», так как хамство — это беспомощность 1-го и безнаказанность другого, так как хамство — это неравенство.
Десять лет я живу в Америке, кроме того не столько в Америке, а в безрассудном, дивном, ужаснем Нью-Йорке, и все повергаюсь отсутствию хамства. Все, что-нибудь, может быть произойти в этом месте с вами, а хамства все же нет. Не произнесу, что я соскучился по нему, но все-таки решаюсь — почему это так: дерзкие люди при всем североамериканском общенациональном, я бы даже сказал, добродушии попадаются, нахальные и дерзкие — тоже, уж тем более, извините, в российских местах, но хамства, вот такого реального, самоупоенного, заведомо безнаказанного, — в Нью-Йорке буквально нет. В этом месте вас смогут ограбить, но дверью перед вашей физиономией не хлопнут, а это очень важно».

Внимание:

В службе до конца спасены стиль, пунктуация и орфография автора

Подобное событие, как хамство, мы встречаем вполне достаточно довольно часто. Как не прискорбно, оно чрезвычайно плотно «въелось» в нашу жизнь. Для кого-то хамское действие в том числе стало нормальным явлением. Я думаю, что конкретно вопросу о хамстве в жизни наших близких и нас самих приурочен к текущий текст. К сожалению, но эта проблема актуальна во веки веков. Что же таковое хамство? Лично я до конца согласен с Довлатовым: «хамство есть не что иное, как грубость, наглость, нахальство, бок о бок начатые…» . С хамством надо бороться, но не встречной грубостью.

Корней Иванович Чуковский, гуляя по бульвару, как то раз увидел, как команда молодых людей громко ругается матом. Когда драматург подошел к ним, то услышал шквал брани в свою строну. В ответ он лишь только выразил свое сожаление, в том числе сочувствие безнравственности юношей, чем скорее всего удивил хамов.

Но самое ужасное в хамстве, на мой взгляд, когда кто-то использует его, для того, чтобы «пропиарить» самое себя. Когда Владимир Жириновский обвиняет рядового работника полиции во всех грехах силовых структур, хамит ему, снимает с него фуражку, утверждая, что тот не имеет права ее носить, мне становится противно. Быть может быть, сотрудник в действительности не прав, но для чего в таковой жесткой форме указывать ему на это? Такая манера поведения представляет собой частью имиджа знаменитого политического деятеля. А все же это все указывают по телевизору…

Хамство нужно и можно одержать победу, но это удастся предпринять только после этого, когда всякий осознает всю его мерзость.

Однажды в России - Президент Америки попал в Россию

Фразу "Умом Россию не понять" чаще всего используют иностранцы, когда говорят о нашей стране Понравился...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *